che_ck (che_ck) wrote in vladivostok,
che_ck
che_ck
vladivostok

Categories:

Дикие времена во Владивостоке



Изд-во "Рубеж" наконец выпустило книжку Жозефа Кесселя "Смутные времена". Наконец, потому что эпопея с ее изданием длилась много лет. Сначала об авторе.

Жозеф Кессель родился 10 февраля 1898 года, в Аргентине. Его родители были родом из России. Отец - доктор Самуил Кессель, а мать Раиса Леск - дочь богатого купца, державшего универсальные магазины в Оренбурге и других южных городах России. Выйдя замуж за еврея, она уехала с ним за границу, чтобы не быть предметом досужих разговоров. Первый ребенок у них родился в Аргентине, а второго они приехали рожать к родителям Раи  в Оренбург. В 1899 году у них родился второй мальчик - Лазарь. До 1908 года они жили в России, но затем уехали во Францию. Там Жозеф стал журналистом, а Лазарь - актером. Лазарь рано женился и у него родился сын Морис, в будущем знаменитый писатель - Морис Дрюон. 

С 1914 года Жозеф печатался в крупнейших французских журналах и собирался поступать в Сорбонну, но началась Первая мировая война и он добровольцем пошел на фронт. Окончил школу летчиков, воевал на фронтах Первой мировой в Европе. В 1918 году он записался добровольцем во Французский экспедиционный корпус, направлявшийся в Сибирь. Так он попал во Владивосток. Это приключение и легло в основу повести "Дикие времена", написанную Кесселем в конце жизни.


После войны Кессель окончил университет и написал три романа "Экипаж" (1923), «Ветер пустыни» (1929) и «Мермоз» (1938), благодаря которым его называют родоначальником литературы о летчиках. Во время Второй мировой войны Кессель работал военным корреспондентом, а после падения Парижа бежал в Англию, где служил в особой французской эскадрилье. Со своим племянником Морисом Дрюоном он написал «Песню партизан», ставшую гимном французского Сопротивления. После войны Кессель написал романы «Лев» (1958), «Всадники» (1967) и др., а по роману "Дневная красавица" Бунюэль снял знаменитый фильм с Картин Денёв в главной роли. В 1962 его избрали членом Французской Академии. Произнося речь в Академии Жозеф Кессель сказал: «Чтобы заменить академика, великолепное имя которого украшало тысячелетнюю историю Франции (Кессель избирался на место герцога де ла Форса), предки которого были частью ее прославленной истории, чтобы заменить его, кого вы выбрали? Знайте, вы выбрали русского, да к тому же еще и еврея».

Аннотация к книге "Смутные времена"

В октябре 1918 года к французским летчикам обращаются с призывом записаться добровольцами во Французский экспедиционный корпус. Двадцатилетний Жозеф Кессель, младший лейтенант, поднимается на борт корабля в Бресте. Владивосток — город, где правит закон джунглей. Бывшая казарма, ставшая пристанищем для 5-ти тысяч проституток, атамана Семенова и его казаков, наводящих на всех ужас. Однажды ночью, в кабаре «Аквариум», юный Жозеф встречает певицу Лену, хрупкую и печальную. Так начинается история любви, странная и мучительная, совпавшая с крахом старого мира...

Комментарий

Книга замечательная, читается на одном дыхании, у меня лишь претензия к обложке, точнее к тому, что на ней написано. Все таки французское название книги Les temps sauvages переводится как "Дикие времена", да и датировка 1918-1919 не совсем верна. Дело в том, французы вышли из Бреста 11 ноября 1918 года и, по словам Кесселя, они пришли во Владивосток через 80 дней. Получается, что это произошло 30 или 31 января 1919 года. Таким образом все действие повести происходит в 1919 году.
[Фрагмент повести]

Владивосток

Иная вселенная. Другая планета.

После огромного количества людей, суматохи, великолепных строений в порту Нью-Йорка, величественной бухты Сан-Франциско, после пляжей Гонолулу и волшебства внутреннего моря, после такого количества солнца, столь  насыщенной жизни и  красоты, что же предстало перед нашим взором? Тусклый свет, замерзший порт, корабли в тисках льдов; на набережных китайские кули, одетые в лохмотья и копошащиеся словно черви. Все – небо, лед, дома,  люди – все было серого цвета,  все было мрачным и грязным.

И наконец, расположившись по кругу и  развернув пушки в сторону города, похожие на  черные стальные призраки в тумане, стояли японские броненосцы. Да, японские. В этой войне они были нашими союзниками. Почему? Против кого? Признаюсь, я уже не помню этого, если я вообще когда-то это знал. Во всяком случае, их военные корабли  находились здесь, словно черные чудовища на льду они охраняли  подступы к мертвенно-бледному континенту. Да, это вызывало раздражение. Но одновременно  восхищало. Эта  таинственная земля, в плену льдов, именно из-за того, что она казалась столь  запретной, пробуждала непреодолимое желание ступить на нее. 

***
«Аквариум» – это ночной клуб, ночной клуб Владивостока.

Конечно, можно было найти немало мест, чтобы выпить, пока оставались желающие выпить. Вертепы в порту, кабаки недалеко от борделей, тоскливые таверны опасные для здоровья страдающих от бессонницы, но не располагающих большими средствами. Однако, наряду с ними существовало единственное настоящее ночное заведение: «Аквариум».

Естественно, я о нем слышал. Этот клуб знали все иностранные офицеры... До этого момента об  «Аквариуме» я даже не думал. И вот эта ночь все изменила. Забота о здоровье, чувство долга, в самой страшной дыре! Все за борт! Два зловещих поезда и невыносимые кули. Свет, шум, спиртное, музыка – вот мое спасение…

Я вылил десять кувшинов  воды в таз, я оттирал, тер свое тело до крови. Я надел лучшее белье, самую красивую форму (авиация позволяла это), ботинки с самыми красивыми шнурками. Правда, мне пришлось подождать, «Аквариум» начинал работу ближе у полуночи. Наконец,  полночь наступила.

Сильный мороз, сани с медвежьими шкурами, толстый бородатый  кучер, улица Светланская, широкая, пересекающая весь город...Едва я вошел, я увидел, что это превосходило мои самые смелые ожидания. Я был поражен, оглушен, восхищен ярким освещением, размерами этого места и количеством людей, находившихся здесь. Настоящая сцена. Довольно большой партер, как в крупных театрах, заставленный столиками. Наверху,  немного в стороне, галерея широких глубоких лож.  Все отделано и украшено согласно моде прошлого века: высокий округлый потолок, украшенный резвящимися нимфами и сатирами. Тяжелые хрустальные люстры. Безумство золота, кованых украшений, резного дерева.

Чтобы приходить сюда, нужно было иметь много денег и не особенно задумываться о них. До того, как началась войны и вплоть до Революции, в порт заходили торговые суда Англии, Америки, Японии, завсегдатаи Китайских морей. Здесь можно было встретить торговцев зерном и сливочным маслом, лесом, рогатым скотом, мехами, владельцев рудников, золотоискателей, трапперов, плативших, когда удача улыбалась им, самородками или соболиными шкурами. А сегодня, кто были все эти люди, сидящие очень близко друг к другу за столиками или вдоль узких проходов? С того места, где сидел я, в облаке табачного дыма и мерцающем свете люстр, я не мог различить ни черт лица, ни движений. Все, что я знал, что здесь были только мужчины, да еще много военных.

Я  ощутил тоску и одиночество. Но продолжалось это недолго.  Дружеский хлопок по спине заставил меня обернуться. Передо мной стоял английский офицер. Погоны майора, около сорока лет, невысокого роста, упитанный, со светлыми волосами, на щеках яркий румянец. Англичанин только зашел, я мешал ему пройти. Он осмотрел меня с головы до ног как хорошая ищейка и обратился ко мне по-французски, немного неуверенно,  у него был приятный акцент:

- Новенький? И, как мне кажется, - мои извинения, - потерянный. Позвольте предложить вам стаканчик. Меня зовут Робинсон.

Он  подхватил левой рукой меня под правую руку, и я оказался в ложе, где сидели около десяти посетителей, военных и гражданских.

- Это друзья, - заявил Робинсон. -  Вы, друг друзей, они - ваши друзья.

Появился официант. Робинсон заказал шампанское. По-английски. В «Аквариуме» это слово понимали на любом языке. Этой ночью вино стало мне другом. Оно не вызывало во мне приступы ярости, грусти, не отупляло. Но и не дарило мне радости, что испытывают заядлые пьяницы. Вино позволило мне расслабиться, избавило от навязчивых образов, преследовавших меня, усталость постепенно покидала мое тело.
В нашей ложе, все болтали, громко смеялись. Но меня это не особенно интересовало, меня это не касалось. Мне было хорошо, вот и все. Скрипки, гитары, балалайки. Люди распевали хором, хлопали в такт в ладоши. Великолепно. Русские народные песни, которые обычно, пробуждали во мне самые грубые инстинкты и доводили меня до исступления, сегодня меня почти не трогали. Разбитая посуда, драки. Это было где-то там, очень далеко… каждый мог развлекаться так, как ему нравилось. В ложе справа, американский офицер просил сыграть на аккордеоне мелодию Stars and Stripes. В ложе слева, канадский офицер, огромный как бык, стрелял из револьвера по потолку. Хорошо, очень хорошо. Все наслаждались так, как могли. Мои приятели по ложе подтолкнули меня к краю, чтобы показать сцену. Зачем? Ах, да! На  сцене, майор Робинсон, милый, розовощекий, само достоинство, майор Робинсон танцевал джигу. Самый страстный, самый необузданный танец в мире. Из одежды на нем был только шотландский килт, длиной  чуть выше колен, а под килтом – ничего, только голое тело.

- Он делает это каждый вечер, - объяснили мне мои компаньоны. – Когда он изрядно выпьет. Чтобы показать, что он – истинный шотландец, несмотря на то, что имя у него отнюдь не шотландское.

-  Он абсолютно прав,- произнес я.

Здесь все были правы.  Каждый знал, что ему делать и делал это без стеснений и раздумий. Здесь все были друзья. Я пил только, чтобы поддержать  это  благостное состояние. Оно длилось и длилось…

С тех пор, каждую ночь я проводил в «Аквариуме». Чтобы делать это, мне не надо задаваться вопросами, что-то решать. Просто так было. Во Франции я никогда не ходил в ночные клубы. Слишком юный возраст, война, отсутствие денег. Чтобы узнать, что такое ночные клубы, мне пришлось оказаться в Сан-Франциско.  Сколько их было! Слишком много. Как в полете, как в мечте. Ломаный английский, новые танцы, неизвестный джаз, марка героя, которую приходилось держать. Все это было исполнено фальши. Но не в «Аквариуме»! Швейцары, охотники, официанты, метрдотели, музыканты, артисты, все в этом заведении говорили на моем родном языке. Я был одним из них, но также одним из офицеров, прибывших со всех уголков света, которых привели сюда смертельные игры.

Владивосток, 1919 год. Зов джунглей. «Аквариум». Мой первый русский ночной клуб.

пс. Книга иллюстрирована уникальными фотографиями из архива Министерства обороны Франции.
Tags: Культура
Subscribe

  • Я спросил у тополя...

    Возвращаюсь к однажды напечатанному. Я жил в доме по адресу Семёновская, 23, со дня его постройки Во дворе растёт тополь, сколько ему лет, не знаю,…

  • Универбыт

    Хотите верьте, хотите нет, но Универбыт Когда-то выглядел вот так:

  • Ирония судьбы

    В доме по адресу Хивинская, 17 когда-то был вытрезвитель а сейчас совсем наоборот - алкомаркет.

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 11 comments

  • Я спросил у тополя...

    Возвращаюсь к однажды напечатанному. Я жил в доме по адресу Семёновская, 23, со дня его постройки Во дворе растёт тополь, сколько ему лет, не знаю,…

  • Универбыт

    Хотите верьте, хотите нет, но Универбыт Когда-то выглядел вот так:

  • Ирония судьбы

    В доме по адресу Хивинская, 17 когда-то был вытрезвитель а сейчас совсем наоборот - алкомаркет.